Валентин Шеховцов (valentincehov) wrote,
Валентин Шеховцов
valentincehov

Category:

Поиски места под ашрам. Григорий Гайя

Уже седьмые сутки в первом российском храме Кришны на проспекте Мира отсутствовало электричество. На его жителей оказывалось давление, несмотря на то, что в стране шел третий год демократии. Кое-кому очень хотелось, чтобы йоги ушли с нажитого места, и его совершенно не интересовало, куда. Добиться от них своего ему было непросто. 

"В восьмидесятых преданные Кришны сидели в тюрьмах, - думали жители храма, - но их дух остался несгибаемым! А мы на свободе, неужели, не проживем без тока?

В конце концов, электропродукция - это ведь не весь свет в творении Господа, есть и другие источники. Надо проявить терпение и находчивость".    Подумаешь, электричества нет. Нашлись свечи. Их было не так уж мало, поскольку, пока все жители ашрама (так в Индии называют монастырь) упражнялись в терпении, одна преданная прихожанка проявила находчивость.

Она ежедневно ходила по златоглавым столичным церквям, в итоге принося в нашу алтарную перед приходом сумерек полную торбу собранных там тонких парафиновых палочек. Их расставляли на белых подоконниках, на белом алтаре и зажигали. Скоро священник дул в раковину, и вечерняя служба была красивой, словно национальный индийский праздник Девали.

В этот день вся Индия зажигает разнообразные светильники, фонарики, керосинки, газовые лампы, масляные лампады, свечи, отдавая дань знаменательной исторической дате, а именно, победному возвращению царя Рамы в стольную Айодхью. Правда, спасавшие наш ашрам красные карандашики быстро прогорали: на самом деле, это были огарки, оставшиеся после того, как свечки поставили за чей-то упокой или, возможно, даже за убийство.

Ведь не секрет, что Богу нередко заказывают мошенников, воров, убийц, - тех, кто доставил нестерпимую боль или принес опустошение - наши дом и сердце. За это Всевышнему могут даже предлагать что-нибудь поверх свечки: тысячу долларов, золотой кувшинчик или пару козлов... Разумеется, мы не вдавались в эти детали, когда сотню за сотней сжигали ритуальные свечки. Просто надо было как нибудь продержаться какое-то время.

А если точнее, какое же? Никто не знал, "но не навечно же эта беда", - говорили все, и это успокаивало, так как соответствовало Абсолютной Истине, утверждающей, что весь материальный космос подвержен разрушению. И успокаивал уже устоявшийся, свидетельствовавший о присутствии в храме аватары огня, чуть вяжущий дух парафина, зависший в квартире новый герой обоняния, начавший соперничать с прежним героем - духом благовоний. 
Первые три дня президент храма Ведра полагал и убеждал жителей ашрама, что положение в ближайшем будущем изменится. В следующие три, после того, как он уехал на свою дачу, - Дивово, в ашраме стали говорить, что тока не будет вечно. Ну, а на седьмой день, после того, как комендант Гаруда дал свой очередной класс "Бхагаватам", как обычно, без собственных комментариев, а монотонно перечитывая тексты писания и по ходу иногда проваливаясь в сон на минуту-другую, тогда, когда он закрыл книгу и посмотрел наконец на аудиторию, возникло похоронное настроение, хотя было воскресенье.

Причина была не в лекции - к этому привыкли, а кому-то даже нравилась ораторская манера Гаруды, ритмично сочетающая гладкое чтение лектора с трехминутными дремотными паузами, восстанавливающими силу разума. Недоспавший мог покемарить на классе, а несколько человек, завернувшись в сентипоновые коконы, позволяли себе укладываться в комнате послушников, зная на все сто, что по долгу придирчивый комендант занят чтением "Бхагаватам" и не придет будить. 

Все помрачнели после воскресного класса, так как появилась подлинная информация о причинах отключения тока. Ее сразу после лекции, подойдя к сутуловатому Гаруде, имеющим похожее на орла лицо, объявил стройный казначей Алексей Малышев, чей фоторобот напоминал портрет Ильи Лагутенко.

Вот и начали после класса серьезно и как-то тотально говорить, что вот-вот отключат воду, а затем перестанут топить. В итоге совершенно фатально выводили, что совсем уже скоро придется рвать когти в другие ашрамы, поскольку на дворе почти что завтра зазнобит ноябрь, а кому охота давать табака? И вся эта паника поднялась оттого, что прояснилось, что за отключением света стоит серьезная сила, подкрепленная юридическими правами.

Оказывается, недавно некие предприниматели оформили сделку на покупку подъезда в доме номер пять на проспекте Мира, в восьмой квартире которого располагался наш ашрам. Желая, чтобы мы скорей убрались, они обесточили сей легендарный дом йоги.      Легенды вызывают у нас известный интерес и уважение. Их записывают и передают от поколения к поколению.

Как рассказывается в одном культовом кинофильме про знаки, герой получает задание от полубога Америки - отвезти посылку из одного города в другой по особой трассе номер шестьдесят, и он успешно проходит сложные препятствия и вручает посылку получателю, которым оказывается тот же самый полубог.

В ответ на удивление героя: "Зачем устраивалась вся эта чехарда, я бы мог отдать тебе посылку сразу, никуда не ездя", произносит замечательные слова о легенде. Полубог говорит: "Теперь эта посылка обросла захватывающей историей, побывала с тобой в сложных ситуациях. Теперь она стала легендой и дорога мне! Она воодушевит меня помнить тебя и то, как я помогал тебе в то трудное время, когда ты был в пути!"

Нашему ашраму в его сложном пути всегда помогал Господь, в первую очередь он легендарен поэтому. Какие-то события и наши действия могли казаться нам обыкновенными, какие-то - неприятными и несправедливыми, какие-то - божественно чудесными, благородными и возвышенными, но со временем они для тысяч людей приобрели историческую, религиозную и художественную значимость и так превратились в легендарные. 

А началась история этого храма, бывшего культовым местом для всевозможных йогов и разных верующих, около четырех лет назад. Тогда в коммунальной четырехкомнатной квартире поселились двое преданных Кришны, жителей Москвы: Гаура Нитай и Таподивьям. Получив одну комнату, они основали в ней ашрам, для чего им пришлось устроиться дворниками в ЖЭК и днями мести улицы. 

С разных районов столицы в этот приют стали стекаться преданные на первые спонтанные программы. На них пели мантры, читали ведические книги, ели священный вегетарианский прасад, обменивались разговорами, религиозными книгами и кассетами. На кассетах были записи лекций вайшнавских гуру, концерты с пением санскритских мантр, иногда - раги, то есть, древние индийские мелодии в чисто инструментальном исполнении. А иногда в ашрам приезжали настоящие гуру и йоги, тогда программы были особенно массовыми, длинными и громкими. 

Некоторым соседям по коммуналке не по душе пришлись "кришнаитские шабаши", и они пытались мешать. Случилось несколько серьезных стычек, когда мужики под шафе лезли к преданным, паясничали, пытаясь спровоцировать драку. К счастью, все как-то обходилось без побоев и милиции. У йогов хватало благоразумия не опускаться на уровень таких людей, которые под воздействием магии алкоголя опускаются на уровень животных. Вот же обмен! Они ему - время и долг, кровь и деньги, мозги и человеческий облик, а он им - эйфорию и забвение проблем, бесстрашие и бескрышие, головную боль и наркотическую зависимость. 

Как-то мистически происходило, что из трех других комнат коммуналки постепенно, один за другим, выезжали жильцы. По мере освобождения пространства ашрам увеличитался в размерах, занимая одну комнату за другой. Скоро в нем поселились Саха дев, Бхагавата, Видура и другие. В итоге все до одного соседи выехали, и преданные, освоив всю площадь, зажили свободно, - теперь лишь они решали, кого брать в квартиру, а кого - нет.

Верующие по онтологии взаимоотношений не хотят жить вместе с атеистами, это общемировая проблема, древний и не разрешаемый конфликт. Верующие более чувствительны к невидимому тонкому миру и ясно видят, как мышление атеистов разоряет их веру.   Последние могут на это обижаться, особенно если они родители, а их ребенок, не желая с ними жить, переселяется в ашрам. Как правило, это оскорбляет родителей.

Но они не видят корень проблемы. А он - в природе мироздания, которое так устроено, что люди, не касаясь друг друга в видимом пространстве, все же соприкасаются в пространстве невидимом. Чем они ближе, тем тесней соприкосновение их чувств. А такое соприкосновение означает обмен желаниями, переживаниями, информацией.

Поэтому верующий, живя под одной крышей с неверующими, вынужден испытывать их чувства. Он беспрерывно инфицируется материалистическими желаниями, которые становятся колодками на крыльях его нелегкого путешествия в мир Бога. Отсюда и вечный конфликт, по поводу которого Иисус сказал: "Враги человеку - домашние его". 

В отношении выехавших из четырехкомнатной квартиры соседей можно предположить что угодно, а истина в том, что все они получили более стоящее жилье. Автору можно здесь верить, поскольку в этой квартире все проживали без документов на жительство. Все кроме преданных заранее подыскивали себе новое жилье, всегда предполагая, что в скором времени может произойти нечто такое, что теперь случилось с нами. Новые нэпманы купили ее у государства, и храму следовало уйти.

В начале девяноста первого, после декабрьского марафона распространения книг, первый состав ашрама переехал в двух-этажный, двухподъездный немецкий дом на Хорошевском шоссе, полученный Московским Обществом сознания Кришны (МОСК) в аренду от властей. В четырехкомнатной квартире на проспекте Мира старшим стал Видура (Владимир Девяткин), преданный с десятилетним стажем и кандидат математических наук. К тому же он был экстрасенс, в начале восьмидесятых отучившийся в лаборатории биоэнергетики, которую курировал котирующийся в Советском Союзе философ Спиркин, один из авторов Большой Советской Энциклопедии.

Видура, как и все другие руководители ашрамов Общества сознания Кришны (ОМСК), назывался президент. Он был опытен, женат и, что самое ценное в методе нашей бхакти-йоги, утвержден в воспевание молитв. 

"Он так похож на индийского брахмана!" - говорило о Видуре немало преданных, и когда в феврале девяноста четвертого я впервые приехал в Индию, то смог убедиться, что они не ошибались. Среди ее жителей мне встречались лица европеоидные, монголоидные, негроидные и индейские (но не такие красные, как у аборигенов Северной Америки, а светло-коричневые и красно-желтые, как у автохтонов Южной Америки и островов Океании).

А у Видуры был чувашский разрез глаз, прямой нос, не толстые губы, небольшая голова, маленькие уши, темные с сединой волосы, рост около метра семидесяти. У него были крепкие руки, и, хоть комплекция была худой, ощущение присутствия в нем большой силы, строгого мужицкого духа, с которым шутки плохи, я думаю, испытывал каждый.

И, действительно, в Индии попадались люди, похожие на Видуру, в том числе брахманы, то есть, высшее сословие индийского общества, в широком слое которого существует своя слоистость со ступенями от школьных учителей до величайших ученых и гуру, таких, как Саи Баба. Некоторые семьи брахманов имеют белый цвет кожи, который несет свои оттенки и визуально отличается от цвета кожи славян и скандинавов.

Он белый, как сливки с бежевым или кремовым оттенком, и обладающие им редкие индусы сразу выделяются среди основного населения страны. Хорошо заметно уважение к ним остальной части населения, поскольку белый цвет кожи у коренного жителя Индии считается признаком знатного происхождения и, согласно поверью, указывает на гены древних ариев, мигрировавших  в древние века на Индостан с севера.

А Видура был смугловат, а после возвращения из Индии и с приобретенным там у жаркого косметолога шоколадно-бронзовым загаром невероятно походил на индийского брахмана. Видура еще и ходил чаще всего бритый наголо, оставив лишь несколько волосков на макушке (шикху), как символ веры, а та-кую прическу носят многие брахманы, исповедующие хинду дхарму.

В Индии, пытаясь привлечь нашу группу, с ним иногда пытались заговорить на хинди продавцы или храмовые зазывалы, думая, что он гид-индус, переводчик и ведет нашу группу по достопримечательностям. Помню один такой случай, и обратившийся к нему индус был недоволен, что ошибся, услышав от Видуры: "Рашен". Священник, он сидел у дверей недавно появившегося храма в обществе двух женщин и детей.

Он хотел, чтоб мы вошли внутрь и, исправляя ситуацию, стал поворачивать ее в другое русло, интернационально-дружественное, заговорив с Видурой по-английски. К его глубокому разочарованию, наш президент даже не говорил по-английски. Познания Видуры в английском ограничивались числами и некоторыми нужными в путешествии за границей словами: да, нет, возможно, невозможно, едем, стоп, ты - хороший мужик, очень хороший мужик, сделай скидку. 

В этот новый храм, куда нас на двух языках зазывал служитель в Пури, мы не завернули, а пошли дальше, и до слуха донеслось, как этот священник реабилитировался в глазах своей компании. Он заявил: "No English - no culture", то есть, без английского нет культуры. Многие образованные индийцы считают незнание данного языка недостатком культуры человека, забывая, что то, что является мерой для индийца, не всегда годится в меры для других народов.

Например, российская система образования от начальной школы до докторантуры не зависит от английского языка, тогда как индийская образовательная система много лет пребывает в такой зависимости. Но по этому поводу многие ученые индийцы пишут, что это недостойно и заявляют: надо равняться на Японию и Россию, которые создали прекрасные системы образования на родных языках.

Из этой истории у ворот храма в Пари вытекает, что даже индусам Видура казался брахманом, который квалифицирован водить по храмам белых паломников, поэтому российские преданные были правы в собственных подобных оценках. Но не только из-за внешнего вида, я полагаю, приклеивали к нему вайшнавы (верующие в Кришну) это сходство, дело в том, что он обладал соответствующими качествами, присущими брахману.

Президент был чист и опрятен, благостен и спокоен, неплохо знал психологию и логику. Он умел применять разум и речь и был способен вести за собой людей (каковым, по замыслу Создателя и по определению, является реальный брахман, лидер общества и учитель человечества). Обладая немалым запасом философских и йоговских знаний, он на практике развил некоторые йогические способности.

Например, Видура умел собирать в себя в больших количествах прану (тонкую энергию, используемую йогами и экстрасенсами для целительства и другой магии) и бхакти (энергию служения Богу, позволяющую духовно расти и растить). Аккумулируя в своих запасниках недоступную для большинства людей силу, он передавал затем это богатство другим. 

От операций с праной он отказался через несколько лет после обучения в лаборатории биоэнергетики, считая это второстепенным делом. А во втором служении людям он окончательно утвердился, думая примерно так: "Господь дал мне способность сосредотачиваться и слушать мантру. И он дал мне способность эмоционально молиться. Благодаря этому я могу набирать духовную энергию, а потом отдавать ее преданным, многие из которых пока не умеют сосредотачиваться настолько крепко, чтобы собирать в себя много силы. Я здорово помогу им расти на первых этапах их йоги".

Он практиковал продолжительные сеансы повторения и пения мантры: по восемь часов, по двенадцать либо по нескольку дней с перерывами только на сон и еду. Потом он приезжал в ашрам или на какую-либо программу вашнавов в другом месте и передавал им то, что сумел набрать, читая лекцию или просто беседуя.

Даже молча сидя с ними рядом, он все равно перекачивал в них трансцендентные калории, оказывая им таким образом важнейшее служение, на которое способны единицы. Эту работу мало кто может оценить, поскольку ее даже не замечают,  - настолько атрофирована, не развита у большинства людей их чувствительность к внутренней и запредельной жизни.

Это не хобби и вовсе не приятное развлечение - помногу часов сосредотачиваться и повторять мантру или молитву. Конечно, не испытывая от этого радости, человек на это дело не пойдет. Но эта радость, возникающая по нескольким серьезным причинам (объяснять которые здесь, все равно, что городить огород), сопровождается наплывами апатии, когда теряется всякий интерес к мантрочтению.

То есть, периодически возни-кают сильные сомнения в том, что мантра-йога эффективна, и как тогда ее продолжать без стимула? Более того, иногда даже ощутимы страдания, - когда происходит серьезная чистка, вырывание сорняков (дурных свойств характера) и особенно выкорчевывание их корней и уничтожение их семян. Эти страдания ощутимы и психологически, и физически. Поэтому работа с мантрами изо дня в день, регулярно и подолгу, - серьезнейшая работа, тяжелая аскеза.

Человек, совершающий этот труд, должен обладать большой решимостью, ибо перед тем, как он сядет петь свой очередной затяжной сеанс, лукавый, сидящий на нашем левом плече, напомнит ему: - В своей прежней медитации ты испытал сильные страдания. Но остался ослом, поскольку снова собрался все повторить! Оставь это бесполезное занятие.

А ангел с нашего правого плеча крикнет: - Не будь ослом, не слушай черта, а лучше вспомни о блаженстве! Вспоминай сейчас о нектаре и радости, приходящих, как награда за труд, в результате прозрения и очищения. Разве не стоят они того, чтобы за них посражаться? 

И здесь страх в тендеме с сомнением и отвага в тендеме с уверенностью сшибаются в битве, и человеку нелегко снова и снова себя заставлять, опять и опять идти на волонтерское принятие неизбежных страданий и садиться за чистку. Этот молитвенный труд - сродни труду мистика единоборств, который каждый день проводит тренировки и не тренировочные бои, чтобы наращивать форму и приближаться к уровню мастера.

Благодаря ему Видура значительно изменил свою психологию, изжив группу негативных черт и взрастив группу положительных качеств, которые естественным образом делали его привлекательным для людей, развивающих свою духовность.       Он умел уместно говорить в разных кругах на существенные темы и держать эмоциональные речи, умел петь и играть на фисгармонии.

Еще он отличался прозорливостью и бескомпромиссностью, скажем, когда первый российский саньяси (монах) Ананта Тиртха Свами начал путешествовать в паре с красивой молодой женщиной по имени Сатья, Видура первым из всех выразил ему недоверие, тогда как большинство преданных относились к этому нарушению терпимо.

Ананта Тиртха Своими, мол, ученик Прабхупады, первый лидер и первый вайш-нав движения Харе Кришна в СССР, самый начитанный и грамотный в философии, и ему можно многое простить. Но прав оказался Видура, поскольку скоро Харикеша Своими, в то время старший духовный лидер для преданных СССР, снял с первого русского Свами монашеский сан, и того стали звать прежним именем Ананта Шанти (Анатолий Пиняев). Его служанка Сатья с великолепной внешностью и добрым сердцем вышла за него замуж. 

Прозорливость Видуры помогла ему и в тяжелые годы преследований йогов в СССР - он чувствовал, на каких встречах лучше не появляться и вовремя укрывался от ищеек КГБ. Он избежал как тюрьмы, так и психушки, от которых не смогли уйти более пятидесяти советских преданных Кришны, четверо из которых погибли в результате этих преследований. 

К осени девяноста третьего, на витке которого завязалось наше повествование, вокруг Видуры сплотился коллектив из девяноста человек. В нем была некоторая организация: имелись казначей и кассир, командовало несколько менеджеров. На складе светилась пара компьютеров, а во дворе ночью стояли три иномарки, купленные подержанными. Днем они возили по Москве и области преданных по делам, более всего - продающих "Бхагавад Гиты" и другие книги Прабхупады. 

Словно аватара Рыба, перебравшаяся за несколько дней из кувшинчика Сваямбхувы Ману в колодец и океан, ашрам нереально быстро разрастался в размерах, и число его жителей неуклонно росло. Несмотря на это, он не тонул и даже не барахтался в море трудной жизни, когда ежегодно разорялись и распускались сотни предприятий, когда закрывались сотни детсадов и учебных учреждений.

Храм, как надежный корабль, самым чудесным образом шел по этому хищному морю, а был на плаву в основном благодаря одному виду деятельности - продаже книг Прабхупады. Кроме того, приходили еще пожертвования от прихожан, составлявшие где-то пять процентов от общего входа в кассу средств. Других статей прихода не существовало. 

Статей расхода было примерно настолько же больше, насколько больше ест бедняков в бесплатной столовой в сравнении с тем, сколько спонсоров вкладывает пожертвования в этот обед. Более всего денег тратилось на одежду, продукты, средства гигиены, поездки, лечение преданных, содержание машин и аренду. 

Храм арендовал два склада под книги и снимал кроме базовой квартиры еще три однокомнатных - две для послушниц (брахмачарини) на юге Москвы, а третью - для послушников (брахмачари) - по соседству с базовой, в следующем доме от нашего к северу, по той же стороне проспекта Мира. И теперь храм имел регистрацию в Центральном округе Москвы и собственное имя "Шри Шри Гаура Нитай мундир", что переводится с санскрита: храм божеств Гауры и Нитая (поздних аватар Кришны и Баларамы).

Они, на первый взгляд казавшиеся кому-то двумя золотыми скульптурами на алтаре, в действительности, незримо властвовали в храме и вели его, что с течением времени не понять его жителям было невозможно. Несмотря на большое число людей и малую площадь, теснота давила только в дни фестивалей, когда собирались все жители ашрама. А между этими событиями десяток наших выездных групп санкиртаны (проповеди с книгами) продавал ведическую литературу в разных местах России, по ходу иногда заезжая в Ближнее Зарубежье, и в храме было не слишком тесно. 

На фестивалях мы слышали о чудесах, что случались с распространителями книг Бога, ели много рассада на вегетарианских пирах, танцевали на киртанах с мантрой на устах и "получали реализацию благодаря касанию тел преданных". Есть в вайшнавской практике такой метод духовного продвижения - касаться тел преданных, о чем Видура в дни фестивалей мантрообразно говорил.

Жившие в ашраме вайшнавы принадлежали к поколению, которое в массе своей не было заражено извращенными взглядами на вещи, и данное утверждение посему не вызывало ни у кого никаких секс-ассоциаций, а вот в двухтысячных годах кустисто их вызывает, и сейчас так говорить - рискованно.

А традиция эта сродни обычаю паломников, которые дотрагиваются в святых местах до мощей святых или таких камней, как Кааба, чтобы подсоединиться к их энергетике. Видура считал это наставление необходимым и был по-своему прав, приурочивая философию к моменту в целях профилактики от конфликтных ситуаций, неизбежно провоцируемых теснотой.

Например, когда после класса "Шримад Бхагаватам" послушники выходили из алтарной в брахмачарскую комнату, яблоку упасть было негде и естественно каждому приходилось касаться тел других. Вечером ложились вповалку на полу во всех комнатах и коридоре, и спальники соприкасались. Площадь главной квартиры была так густо заполнена людьми, что когда кому-либо, забывшись, случалось заговориться около девяти вечера, это означало - не успеть бросить спальник на пол.

Тогда ему оставалось уйти в хлебосольный подъезд, на одну из лестничных площадок. Там он мог лечь рядом с несколькими неудачниками, не нашедшими место в ашраме и прижимавшимися к стенам, чтобы их не пинали те, кто будет ночью вверх и вниз ходить по подъезду, в котором отродясь не было замка. 

Так просто и непритязательно мы жили, а счастливы были, потому что служили Богу, занятые в миссии Прабхупады. Нам очень нравился наш небольшой прославленный ашрам, с которым было связано много чудес Кришны. Но вот его существование встало под угрозу, и это отразилось на большинстве преданных паническим настроем. В то самое "похоронное" воскресенье, перед программой, Видура приехал в храм со своей дорожной черной сумкой и сел в бухгалтерии, когда-то именовавшейся кельдымом. Здесь стояли наши первые компьютеры. Под ними, под столом - сейф с деньгами, а еще в бухгалтерии лежали в штабелях книги для выдачи распространителям, блестящие разнотонными обложками.

Здесь президент любил обсуждать серьезные дела, собирая ячейку храмовых лидеров и по мере необходимости вызывая сюда нужных менеджеров или других преданных. В это воскресенье он пригласил меня и Александра Клинаева, в котором было что-то от ильфо-петровского Бендера. Еще у Александра до определенной степени было развито тонкое зрение.

Время от времени он лечил людей методами нетрадиционной медицины и был крепким массажистом. Наш прихожанин, он пробовал разный мелкий бизнес, скажем, изучал курс валюты и, перепродавая ее, имел небольшую прибыль. У него были крепкое тело и круглая голова, в которой вращалось много идей. Видура ценил Клинаева за хитроумие, находчивость и искреннее желание помогать храму. Поприветствовав его и меня в бухгалтерии, Видура сказал: - Тянуть больше нельзя! Бросайте все дела! Ищите обстоятельно. Пораньше выезжайте, попозже приезжайте!   -- словах президента была одна и только одна энергия.

 - Так ездим же, - деловито сказал Александр. - Читаем объявления, звоним, смотрим места. Можно и больше, да полный день не выходит. Машина у нас, когда есть, когда нет - распространители книг ее перехватывают. По Ленинградке мы ничего не нашли. Теперь будем - по Ярославке.

- Ищите большой дом с участком. Десять тысяч долларов у нас есть, можно что-то купить.

- Мало, Видура! - сомневался Александр. 

- Кому-то - не мало. Кто-то сам продать не умеет, не может покупателей найти. Сидит и нас ждет. И детские лагеря смотрите. Сейчас девяноста процентов их не функционирует. Пионерский культ почти умер, и много организаций закрылось или в убытке и не может содержать свои лагеря. Легко могут сдать дешево большое помещение. 

Я сказал: - Видура прабху (господин), красный Мерседес уже две недели стоит. Раз уж ситуация обострилась, и без света сидим, может отремонтировать его срочно и отдать нам, чтобы не было войны с распространителями из-за синего? 

- А в чем там дело? 

- Да запчасти в Москве дорогие, ждем, что через полмесяца преданные из Каунаса дешево привезут.

- А, помню, я сказал подождать. А большая разница в цене? 

- Сто долларов. 

- Не так уж и мало. Но что делать? Берите деньги и срочно ремонтируйте.

- Прямо завтра утром? 

- Да. И ездите потом до вечера!

 До этого разговора мы с Клиновым уже два месяца исследовали варианты переезда ашрама на новое место. Хотелось с большим подвалом и гаражом, потому что книги хранились в двух арендованных подвалах, расположенных в разных частях Москвы, а храмовые машины парковались во дворе, где всю ночь бродили металлисты и панки.

В нашем доме было два культовых места - храм Кришны и популярный рок-магазин "Давай-давай!", одна из главных тусовок фанатов рок-музыки,      Мы опасались, что эти веселые ребята когда-нибудь настолько потеряют голову от спиртного и разнообразных "замедлителей"  и "ускорителей", что для пущего ускорения осмелеют угнать наш автомобиль, как-нибудь отключив сигнализацию, или просто побьют стекла.

Далее
Tags: Григорий Гайя, кришнаиты
Subscribe

Posts from This Journal “Григорий Гайя” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments